Маленький Автомобиль приехал к своему лучшему другу — двухэтажному Дому на обрыве, — и весело побибикал.
— А, это ты, колесовый! — Дом от радости выпустил дым из каминной трубы. — Рад, что ты здесь. Столько времени ездил там где-то… Не стоится же тебе на месте!
— Конечно, не стоится, — весело проревел двигателем Автомобиль. — Какой вообще в этом смысл — стоять? Только за один последний день я увидел такие пейзажи, которые тебе и не снились! Если, конечно, домам снятся сны…
Дом покачал в ответ портьерами:
— Увидеть-то ты их увидел, но много ли рассмотрел по-настоящему? Они мелькают перед тобой, как размытые картинки, и вскоре забываются. А сны нам снятся. Точнее, один и тот же сон, но по-разному…
— Ты прав: что-то я забываю, а какие-то «картинки» (как ты выразился) вижу размытыми. Зато у меня их много! Я могу повидать целый мир, увидеть миллион чудес! Мои фары от изумления становятся шире спутниковой тарелки. А ты всю жизнь смотришь на одно и то же. Скукота…
— Я изучил каждую волну этого моря, я изучил каждое облачко этого неба, я знаю все точки на этом горизонте. Я — часть одной картины, а ты бесчисленных картин лишь зритель.
— Но мир столь велик!.. — возразил Автомобиль, и вместе с Домом они приступили к своей любимой дискуссии.
Так бывало всякий раз, когда Автомобиль наведывался в гости: они спорили с Домом о движении, о красоте, о времени и моменте. Потом ему надоедало, и он уезжал в другие места, наслаждаясь многообразием городов и природы.
Автомобиль любил эти дни, он ждал их с нетерпением (он, в принципе, не отличался терпением). Дом их тоже любил. Обмениваясь мыслями, они будто создавали новые взгляды на жизнь, делились чем-то глубоким и сокровенным.
Но когда Автомобиль приехал в следующий раз, Дом не встретил его привычной радостью и перезвоном хрустальных люстр. Что-то было не так. Шторы задернуты, ставни перекосило, на крыльце — ни огонька.
Дом грустил.
— Привет, фундаментальный! Это я, колесовый, — произнес автомобиль, но остался без ответа. Поначалу он решил, что Дом на него обиделся из-за долгого отсутствия. Тогда он подъехал ближе и кое-что увидел.
Что-то, что очень сильно его испугало.
— Эй! Дом! Ты что! — закричал автомобиль и хлопнул дверцей багажника, — не вздумай падать!
Дом медленно сползал вниз: край обрыва со временем стал более рыхлым, и почва больше не выдерживала его тяжести.
— Настал мой час… — глухо скрипнул Дом. — Я всю жизнь прожил на этом месте, здесь же и закончится мое существование. Я сольюсь с любимым пейзажем. А может, и дополню его… Представляешь? «Древние руины на фоне моря…» Даже красиво.
— Прекращай эти глупости, Дом, — отчаянно пробормотал Автомобиль. — Мы же… Мы сегодня даже не говорили. Ты разве не хочешь? Не будешь жалеть, что не убедил меня в своей правоте?
Дом не ответил. Он замолчал. В воздухе витал лишь звук осыпающихся в пропасть камней.
— Я жалею лишь о том, что был упрям, — сказал он наконец. — твои рассказы завораживали меня, колесовый. Наверное, я спорил, чтобы твои доводы становились ярче; и я бы размышлял о них, все то время, пока ты ездишь по неведомым мне дорогам.
Голос Дома сопровождал звук воды в дренажной системе: кап-кап-кап — падали на землю капли. Автомобиль не мог этого вынести. Он почувствовал, как и на его лобовое стекло прыснула омывайка.
— Нет, Дом… — сказал он. Ему пришла идея в свечу зажигания. — Еще рано. Держись! Держись так же крепко, как я держусь за нашу дружбу! Я еще покажу тебе этот мир!
Он развернулся, размотал свой самый прочный буксировочный трос, сдал назад и зацепил за крыльцо Дома. Затем взревел всеми лошадиными силами уже не нового двигателя. Колёса зарылись в землю, полетели камешки и пыль.
— Брось, колесовый… — простонал Дом. — Ты такой малыш, а я громадина. Тебе меня не осилить.
— Помолчи… хотя бы… минутку! — пропыхтел Автомобиль. — И начинай двигаться! Раз в жизни сделай исключение — начни двигаться вместе со мной!
В обрыв упали булыжники. С неба закричали птицы; солнце проглянуло сквозь тучу, осветив черепичную крышу. Сам не поняв, как у него это вышло, Дом качнулся вперёд. Заскрипел, застонал всеми балками, оторвал фундамент от осыпающегося края… и сдвинулся с места.
— Да! Ты молодец! — подбадривал его автомобиль, у которого самого погнулись железки, шины практически стерлись, а мотор — вот-вот взорвется от перенапряжения.
Сантиметр. Ещё один. Ещё. Последний рывок…
… и трос оборвался.
Из-за инерции Автомобиль проехал несколько метров вперед и чуть не врезался в дерево. Фары его погасли, бардачок слетел с петель. Он долго не мог решиться, обернуться или посмотреть в зеркало заднего вида. Автомобиль чувствовал опустошение: словно из бака не только слили весь бензин, но выкачали нечто более важное…
И вдруг:
— Эй, колесовый! Долго там будешь стоять?
***
Автомобиль смастерил себе на крышу крепкую платформу. Дом устроился на ней (на это потребовалась уйма времени и инженерных решений!) — и они поехали, медленно, со скрипом, но уверенно и целеустремленно.
Дом не уставал восхищаться абсолютно всему, что видел:
— Ты только посмотри, какие горы! А это озеро! А этот лес — в нём каждое дерево особенное! Колесовый, да как же ты раньше мимо всего этого проезжал?!
Дом смотрел так, как умел только он, — вглядываясь в каждую волну, каждое облачко, каждую точку на горизонте. Вместе с ним и Автомобиль начал видеть больше.
Так они ехали много дней, пока однажды вечером, на вершине зелёного холма, откуда виднелись огни далёкого города, Автомобиль не сказал:
— Слушай, фундаментальный… Мне надоело ездить. Может, останемся здесь? Будем изучать это красивое место, каждый огонек, каждый камень в округе, все, как ты любишь. Ну? Что скажешь?
— Даже не знаю, колесовый. Какой смысл стоять на месте, если впереди так много открытий?..
Повисло молчание.
Застрекотали сверчки.
Затем Дом щелкнул шпингалетами. Автомобиль туда-сюда заелозил окнами. Еще раз. Сначала тихо, затем всё громче и громче, пока их смех — а именно так друзья обычно смеялись — не стал разноситься на всю округу.
Когда наступило утро, они долго всматривались в рассвет, обсуждая свет солнца, игру бликов и каждый из сотен лучей. А затем, немного поспорив о направлении движения, отправились в свой волнительный и бесконечный путь.
— А, это ты, колесовый! — Дом от радости выпустил дым из каминной трубы. — Рад, что ты здесь. Столько времени ездил там где-то… Не стоится же тебе на месте!
— Конечно, не стоится, — весело проревел двигателем Автомобиль. — Какой вообще в этом смысл — стоять? Только за один последний день я увидел такие пейзажи, которые тебе и не снились! Если, конечно, домам снятся сны…
Дом покачал в ответ портьерами:
— Увидеть-то ты их увидел, но много ли рассмотрел по-настоящему? Они мелькают перед тобой, как размытые картинки, и вскоре забываются. А сны нам снятся. Точнее, один и тот же сон, но по-разному…
— Ты прав: что-то я забываю, а какие-то «картинки» (как ты выразился) вижу размытыми. Зато у меня их много! Я могу повидать целый мир, увидеть миллион чудес! Мои фары от изумления становятся шире спутниковой тарелки. А ты всю жизнь смотришь на одно и то же. Скукота…
— Я изучил каждую волну этого моря, я изучил каждое облачко этого неба, я знаю все точки на этом горизонте. Я — часть одной картины, а ты бесчисленных картин лишь зритель.
— Но мир столь велик!.. — возразил Автомобиль, и вместе с Домом они приступили к своей любимой дискуссии.
Так бывало всякий раз, когда Автомобиль наведывался в гости: они спорили с Домом о движении, о красоте, о времени и моменте. Потом ему надоедало, и он уезжал в другие места, наслаждаясь многообразием городов и природы.
Автомобиль любил эти дни, он ждал их с нетерпением (он, в принципе, не отличался терпением). Дом их тоже любил. Обмениваясь мыслями, они будто создавали новые взгляды на жизнь, делились чем-то глубоким и сокровенным.
Но когда Автомобиль приехал в следующий раз, Дом не встретил его привычной радостью и перезвоном хрустальных люстр. Что-то было не так. Шторы задернуты, ставни перекосило, на крыльце — ни огонька.
Дом грустил.
— Привет, фундаментальный! Это я, колесовый, — произнес автомобиль, но остался без ответа. Поначалу он решил, что Дом на него обиделся из-за долгого отсутствия. Тогда он подъехал ближе и кое-что увидел.
Что-то, что очень сильно его испугало.
— Эй! Дом! Ты что! — закричал автомобиль и хлопнул дверцей багажника, — не вздумай падать!
Дом медленно сползал вниз: край обрыва со временем стал более рыхлым, и почва больше не выдерживала его тяжести.
— Настал мой час… — глухо скрипнул Дом. — Я всю жизнь прожил на этом месте, здесь же и закончится мое существование. Я сольюсь с любимым пейзажем. А может, и дополню его… Представляешь? «Древние руины на фоне моря…» Даже красиво.
— Прекращай эти глупости, Дом, — отчаянно пробормотал Автомобиль. — Мы же… Мы сегодня даже не говорили. Ты разве не хочешь? Не будешь жалеть, что не убедил меня в своей правоте?
Дом не ответил. Он замолчал. В воздухе витал лишь звук осыпающихся в пропасть камней.
— Я жалею лишь о том, что был упрям, — сказал он наконец. — твои рассказы завораживали меня, колесовый. Наверное, я спорил, чтобы твои доводы становились ярче; и я бы размышлял о них, все то время, пока ты ездишь по неведомым мне дорогам.
Голос Дома сопровождал звук воды в дренажной системе: кап-кап-кап — падали на землю капли. Автомобиль не мог этого вынести. Он почувствовал, как и на его лобовое стекло прыснула омывайка.
— Нет, Дом… — сказал он. Ему пришла идея в свечу зажигания. — Еще рано. Держись! Держись так же крепко, как я держусь за нашу дружбу! Я еще покажу тебе этот мир!
Он развернулся, размотал свой самый прочный буксировочный трос, сдал назад и зацепил за крыльцо Дома. Затем взревел всеми лошадиными силами уже не нового двигателя. Колёса зарылись в землю, полетели камешки и пыль.
— Брось, колесовый… — простонал Дом. — Ты такой малыш, а я громадина. Тебе меня не осилить.
— Помолчи… хотя бы… минутку! — пропыхтел Автомобиль. — И начинай двигаться! Раз в жизни сделай исключение — начни двигаться вместе со мной!
В обрыв упали булыжники. С неба закричали птицы; солнце проглянуло сквозь тучу, осветив черепичную крышу. Сам не поняв, как у него это вышло, Дом качнулся вперёд. Заскрипел, застонал всеми балками, оторвал фундамент от осыпающегося края… и сдвинулся с места.
— Да! Ты молодец! — подбадривал его автомобиль, у которого самого погнулись железки, шины практически стерлись, а мотор — вот-вот взорвется от перенапряжения.
Сантиметр. Ещё один. Ещё. Последний рывок…
… и трос оборвался.
Из-за инерции Автомобиль проехал несколько метров вперед и чуть не врезался в дерево. Фары его погасли, бардачок слетел с петель. Он долго не мог решиться, обернуться или посмотреть в зеркало заднего вида. Автомобиль чувствовал опустошение: словно из бака не только слили весь бензин, но выкачали нечто более важное…
И вдруг:
— Эй, колесовый! Долго там будешь стоять?
***
Автомобиль смастерил себе на крышу крепкую платформу. Дом устроился на ней (на это потребовалась уйма времени и инженерных решений!) — и они поехали, медленно, со скрипом, но уверенно и целеустремленно.
Дом не уставал восхищаться абсолютно всему, что видел:
— Ты только посмотри, какие горы! А это озеро! А этот лес — в нём каждое дерево особенное! Колесовый, да как же ты раньше мимо всего этого проезжал?!
Дом смотрел так, как умел только он, — вглядываясь в каждую волну, каждое облачко, каждую точку на горизонте. Вместе с ним и Автомобиль начал видеть больше.
Так они ехали много дней, пока однажды вечером, на вершине зелёного холма, откуда виднелись огни далёкого города, Автомобиль не сказал:
— Слушай, фундаментальный… Мне надоело ездить. Может, останемся здесь? Будем изучать это красивое место, каждый огонек, каждый камень в округе, все, как ты любишь. Ну? Что скажешь?
— Даже не знаю, колесовый. Какой смысл стоять на месте, если впереди так много открытий?..
Повисло молчание.
Застрекотали сверчки.
Затем Дом щелкнул шпингалетами. Автомобиль туда-сюда заелозил окнами. Еще раз. Сначала тихо, затем всё громче и громче, пока их смех — а именно так друзья обычно смеялись — не стал разноситься на всю округу.
Когда наступило утро, они долго всматривались в рассвет, обсуждая свет солнца, игру бликов и каждый из сотен лучей. А затем, немного поспорив о направлении движения, отправились в свой волнительный и бесконечный путь.
